Неординарные преступники и преступления. Книга 2 - Алексей Ракитин

во второй половине дня 17 сентября. Передача машины в мастерскую предоставляла ему замечательную возможность устроить её чистку, не вызывая никаких подозрений. Кроме того, он мог всем рассказывать, будто машина имеет серьёзные неисправности, однако в действительности эти неисправности не препятствовали продолжительным поездкам [ведь Уотт утром 17 сентября намеревался отправиться на рыбалку к озеру, удалённому от гостиницы более чем на 60 км!].

6) Однако самое, пожалуй, любопытное открытие заключалось в том, что Уилльям Уотт в 06:30 гостиницу так и не покинул! Первый раз утром 17 сентября его увидела одна из горничных — Уотт счищал иней с лобового стекла машины — это произошло в 08:10. Уотт заявил женщине, что планирует сейчас уехать, но… так и не уехал! Он оставался в гостинице вплоть до звонка таинственного репортёра и последовавшего за ним звонка младшего брата, сообщившего ему об убийстве в его доме. Эти звонки произошли приблизительно в 11:15–11:20. Ситуация выглядела таким образом, будто Уотт умышленно старался держаться поближе к телефону, дабы сразу же отправиться в Глазго. Но такое поведение можно было объяснить только тем, что Уотт знал о преступлении и лишь дожидался благовидного предлога для того, чтобы поскорее отправиться домой.

Гостиница в городке Кэйрнбаан с оригинальным названием «Кэйрнбаан», в которой Уилльям Уотт останавливался в период с 9 по 17 сентября 1956 года.

Когда суперинтендант Хендри получил первый рапорт о расследовании в Кэйрнбаане, то сразу же оценил важность полученной информации. Она выводила в число приоритетных подозреваемых Уотта, а вовсе не Питера Мануэля.

Последний был допрошен 17 сентября, также в тот день был проведён обыск его вещей по месту жительства в квартире родителей. Сэм Мануэль, отец Питера, во время обыска закатил сцену, крича, что сын его подвергается преследованию по причине полицейской предвзятости. Он требовал предъявить улики, послужившие основанием для запроса на ордер, сам по себе ордер на обыск его ни в чём не убеждал. Сэм Мануэль настаивал на том, что сын все последние ночи проводил в их с Бриджет, матерью подозреваемого, квартире, у него железное alibi, и пора бы оставить сына в покое, ведь он полностью отбыл наказание за грехи молодости. Его сын — рабочий человек, зарабатывает хлеб насущный тяжёлым трудом на стройке, и у него просто нет физической возможности бродить по ночам, поскольку на работу он встаёт в 5 часов утра.

Обыск оказался безрезультатен — ни оружия, ни воровского инструмента, ни окровавленной одежды — ничего такого полицейским найти не удалось. Никаких улик, доказывающих появление Питера Мануэля на Феннсбанк-авеню, не существовало. Никто из местных жителей не видел там ни его самого, ни человека, похожего на него.

Суперинтендант Хендри решил сосредоточиться на проверке Уилльяма Уотта. Уверенность руководителя расследования в том, что с уважаемым предпринимателем всё совсем неоднозначно, укрепилась после первого допроса Уотта. В ходе него Уилльям признал, что 16 сентября за несколько часов до полуночи разговаривал по телефону с Мэрион. Последний разговор получился не совсем комплиментарным, по-видимому, жена была недовольна тем, что Уилльям оказался крепко пьян. Супруги обсуждали вопрос о времени возвращения Уилльяма в Глазго — муж хотел задержаться на рыбалке ещё «на недельку», правда, непонятно от какой даты эту недельку надлежало отсчитывать. Мэрион сначала возражала, но затем прекратила спор, заявив, что Уилльям может вернуться, когда сам того пожелает. В общем, последний разговор с женой оставил ощущение обиды и раздражения, о чём Уотт после всего, произошедшего позже, сильно сокрушался. Впрочем, его разглагольствования об эмоциях мало интересовали Хендри. Суперинтендант прямо спросил Уилльяма, изменял ли тот своей жене, на что Уотт после некоторой заминки ответил утвердительно. Хендри, разумеется, поспешил уточнить, есть ли у мистера Уотта любовница в настоящее время, и вновь получил утвердительный ответ. После этого Уотт немного рассказал об этой женщине — её звали Лорна Крейг (Lorna Craig), она работала бухгалтером в его компании, и ей недавно исполнилось 26 лет.

Так совершенно неожиданно — или, напротив, вполне ожидаемо? — нарисовался возможный мотив убийства. А ведь с начала расследования к тому моменту не прошло и 12 часов!

Суперинтендант поручил детективам произвести сбор информации по маршруту возможного следования автомашины Уотта из Кэйрнбаана в Глазго и обратно в ночь на 17 сентября. Если в ту ночь мистер Уотт и впрямь уходил или уезжал из гостиницы, то… не мог ли почтенный глава семейства лично это самое семейство устранить?

Первый участок пути, на который детективы обратили внимание, являлся паромной переправой через реку Клайд под названием «Ренфрю ферри» («Renfrew Ferry») на тогдашней окраине Глазго. Человек, подъезжающий к городу с севера-запада, должен был обязательно ею воспользоваться, поскольку проезд к району Ратерглен другим путём в те годы был чрезвычайно неудобен и требовал значительных затрат времени. Паром в «Ренфрю ферри» действовал с начала XVII столетия и был довольно удобен. В 1954 году переправу перестроили, запустили новый паром. И надо ли особо говорить, что капитан парома являлся полицейским осведомителем?

Да, он им являлся. Паромом пользовались автоугонщики, перегонявшие в ночное время угнанные машины с одного берега реки Клайд на другой. Разумеется, опытные преступники паромом не пользовались, прекрасно понимая, что полиция имеет в виду эту переправу и с большой вероятностью догадается проверить её, но… Но не зря же говорится, что не следует недооценивать предсказуемость тупизны! С момента запуска нового парома в 1954 году его капитан Джон Тейлор (John Taylor) сообщил полиции о более чем 20 подозрительных владельцах автомашин, которые в результате последовавших проверок были идентифицированы как автоугонщики. Информация, поступавшая от осведомителя, хорошо помогала раскрытию преступлений.

Новый автомобильный паром «Renfrew Ferry» был запущен в 1954 году и действовал 30 лет.

Зная об этом, детективы обратились к капитану с вопросом: видел ли тот тёмно-бордовый «воксхолл» 1955 года выпуска в ночь на 17 сентября? И — бинго! — оказалось, что Тейлор не только видел такую автомашину около 3 часов пополуночи, но и рассмотрел сидевшего за рулём мужчину, и даже запомнил собаку на пассажирском сиденье. Это была не комнатная собачонка, но и не очень большая, похожая на… лабрадора! А Уилльям Уотт отправился 9 сентября на рыбалку, взяв с собой лабрадора по кличке Куинни. Надо же, как всё сходилось…

Правда, предприимчивый капитан номер тёмно-бордовой автомашины не записал по причине простой, но веской. Человек за рулём не казался подозрителен — он выглядел респектабельным, очень спокойным, даже расслабленным, а потому Тейлор, оценив мужчину намётанным взглядом, автоугонщика в нём не признал. И, кстати, не ошибся, Уотт автоугонщиком действительно не являлся! Когда капитану показали стопку из 24 фотографий разных мужчин среднего возраста, тот без затруднений выбрал фотографию Уотта, заявив, что именно этот человек находился за рулём тёмно-бордового «воксхолла». И добавил, что узнал бы его даже из сотни похожих джентльменов.